Главная » Делили сёстры отчий дом. Младшую хотели ни с чем оставить, а та молвила: «Я заберу только отца…»

Делили сёстры отчий дом. Младшую хотели ни с чем оставить, а та молвила: «Я заберу только отца…»

Медсестра закончила ухаживать за Надеждой и присела за стол. Время от времени поглядывая в сторону окна, Надя вспоминала своё сиротское детство. От тех печальных воспоминаний невольно выступили слезы… И поделилась она с женщиной своим рассказом.

Хотя прошло уже 40 лет, Надежда до сих пор помнит тот страшный день…

Стоял жаркий июнь. Шли на огород за село вьющейся полевой тропой. Мама держала Надюшку за руку и всё приговаривала, что маленькая дочурка — её опора в жизни. Как вдруг за крутым поворотом в пыли взревел трактор и двинулся прямо на них. С перепугу обе замерли, даже не сдвинувшись с места. Через мгновение в глазах Надюшки потемнело…

Придя в себя, она увидела во ржи у дороги маму, без чувств. «Мамочка!» — громко закричала. Открывала детскими пальчиками её веки, чтобы раскрыть глаза, и просила: «Встань, прошу тебя…»

От детского визга, раздирающего душу в спокойном поле под голубым небом, вздрогнули другие женщины и бросились бежать к тропинке. Картина, которую они застали, бросала в холодный пот….

Потом Надя вспоминала, как бабушка , причитая на всё село, всё ближе толкала её в спину к одру: «Подойди, поцелуй свою мамочку! Последний раз поцелуй». Но Надя упиралась, боялась подходить близко — думалось ей, что лежит то чужая тетя с посиневшим обликом. Так и не подошла…

А дальше их большая семья училась жить без мамы.

Четыре сестры-старшеклассницы каждый раз отгоняли малую от себя, когда та хотела пристроиться к ним на колени или просилась помогать.

— Чего лезешь?! — кричали. — Вон, всё уже вырвала! Ни морковинки, ни свеклинки не осталось. Иди отсюда! — шикали на неё.

— Теперь тебя никто не будет любить! А то, гляди, цаца у мамы нашлась! Вот увидишь, и папа не станет с тобой возиться, — злорадно улыбались.

Это теперь Надежда, возвращаясь в прошлое, поняла, что мама очень хотела родить пятого ребёнка. Кто-то из родни ей говорил, что когда мама забеременела ею, отец, узнав это, гонялся по дому, как смерч.

— Избавься от этого ребенка!

— Не стану брать греха на душу. Никогда этого не делала — и теперь не буду, — мама от страха перед его кулаками дрожала, как осина, но стояла на своём.

После потери мамы прошло почти 2 месяца. Однажды после Спаса в дом зашел черный, как туча, отец…

— Надька, собирай, что есть: одежду, обувку. Поедем в город.

— А чего в город? — в предвкушении радостной новизны наивно захлопала та в ладошки.

— Ох, ты, изверг! — бабка зашумела, заламывая над собой руки. — Таки решил избыться ребёнка! Не отдам! — бабка, казалось, всем телом заслонила от отца. А он схватил малышку за ручки и больно вырвал из крепких объятий.

— Замолкни, старая! — грозно сверкнул глазами. — А то и тебя запру в приют!

Надюшка ещё за калиткой слышала, как в доме причитала бабка. Посадил девочку в коляску мотоцикла. Больно сёк лицо мелкий дождь, а ручки съёжились от холода…

— Девки! — крикнул сёстрам. — Идите прощаться с Надькой!

— Ну её!

Сестры так и не подошли к испуганной Надюшке: одна посуду мыла, другая собиралась на репетицию в школу, третья — к подружке, четвертая — еще куда-то…

Отвёз отец Надюшку в детский интернат, где она должна была жить и учиться

Прощаясь, присел перед ней на корточках и погладил её белокурую головку дрожащей рукой:

— Ну… — не мог найти нужных слов, глаза его были мягкие и печальные. — Слушайся учительниц. Я скоро приеду… — резко встал и пошёл быстрым шагом к двери, на ходу вытирая скупую мужскую слезу.

Надюшка, осознав, что она одна-одинёшенька в этом мире, закричала не своим голосом. Но отец не оглянулся. Долго стояла посреди длинного тёмного коридора и вытирала горькие слёзы маленькими кулачками…

В интернате Надежда выросла.

Время от времени её навещал отец , а как подросла, то начала замечать, что с каждым приездом он становится всё старее. Забирал на каникулы домой, сестры её сторонились, каждый раз кололи досадным «детдомовская», обзывали другими непотребными словами. Сначала Надю защищала бабушка, жалея свою «сироту», но вскоре и её не стало. И уже после восьмого класса Надя лишь изредка посещала родной дом.

Единственное, с чем посчастливилось ей в жизни, так это с мужем. Как-то на танцах для студентов педучилища она познакомилась с Петром. Не посмотрел на то, что интернатовская, что сирота… для него это не важно было. Позвал замуж.

В новой семье Надежду полюбили и братья, и сестры, и родители мужа. Ей было уютно у чужих как никогда раньше дома. Петр помогал во всём, а когда родила ему двух сыновей, сиял от счастья. И хотя живут в селе, ежегодно ездят вместе на курорты.

И вот недавно, впервые за 40 лет, дали о себе знать сестры… Как-то нашли Надю.

«Приезжай, отец сам живет, недолго ему осталось», — всё, что написали.

Сразу поехали с мужем в её родное село. Всю дорогу молчали. Петр, чувствуя гнетущее настроение Надежды, не приставал с вопросами. А она всё думала: какой теперь отец, какие из себя сёстры — Люся, Таня, Зоя, Наташка?

И вот она зашла в родной двор и увидела их. В сутулой худышке узнала старшую, Люсю; высокая круглолицая — Таня; а низкие как тумбы — это Зоя и Наташка. Все они, увидев, из какой машины выходит «детдомовская» Надька и какой ухоженный мужчина идёт рядом с ней, рты разинули от удивления. И тут их зависть превратилась в презрение и гнев.

— Отец в доме, — даже не поздоровавшись, оглядели её с ног до головы.

В тёмной кухне на кровати в стареньком худощавом дедушке едва узнала папу — когда-то высокого, крепкого как дуб.

— Прости, деточка… — единственное, что от него слышала каждые пять минут. По его старческому сморщенному лицу текли горькие слёзы.

— Отец написал завещание на нас, — её всхлипывания прервали сестры. — Мы здесь жили. И не думай, что тебе что-то перепадёт!

— Потому что ты — детдомовская! — хором воскликнули, как сговорились.

— Разве что развалившийся нужник можешь забрать! — пренебрежительно хмыкнула старшая, Люся, и все громко расхохотались.

***

— Таким был мой визит в отчий дом… — заканчивая свой рассказ, Надежда не сдерживала слез. — Мой Петр на то насмотрелся и сказал: «Забираем твоего отца. Места хватит». — Когда привезли его к нам, папа каждый раз хватал мою руку, чтобы поцеловать. Дня не проходит, чтобы не просил прощения. Пока мы на работе, наняли женщину, чтобы ухаживать за ним, а вечером уже мы, — продолжала она, пока её не прервал звонок телефона.

— Вот, как раз она звонит. Ну что, Софья? Как папа? Всё хорошо? Зовёт меня? Скажи, что к вечеру приедем…

Если Вам было интересно это читать, поделитесь, пожалуйста, с друзьями ↓

Похожее:

Подписаться
Уведомить о
guest
0 комментариев
Межтекстовые Отзывы
Посмотреть все комментарии
0
Оставьте комментарий! Напишите, что думаете по поводу этой ситуации.x
()
x